smotritelmayaka2918

Что мне нравится здесь особенно, я могу менять даты публикаций. Это какой-то приятный пережиток кибер-жизни нулевых.

Бонусный, дополнительный регулятор контроля и свободы, который я не могу не приветствовать.

Я очень люблю редактировать, и ставить даты для публикаций. Мне нравится совмещать выдуманное с невыдуманным, я люблю менять названия.

Меняя названия постов и их даты, я чувствую себя, пусть на миллиметр, но ближе к богу.

Умер солист Shortparis.. и начался, ну, скажем, вой!

А сколько умирает артистов при жизни в эти дни, от того, что их творчество никому не нужно?.. И умирают они тоже, просто никому не нужные, замучившиеся работать на работах, которые они не любят. И никто по ним не воет, и никто эти работы даже не замечает.

Это я не о себе, по крайней мере не в той мере, чтобы иметь в виду себя. Я-то всем доволен, я хотел быть андерграундным артистом максимально, ещё в ранней юности, незаангажированным, независимым, я менял своё артистическое имя больше 50 раз, чтобы меня нельзя было найти, и упомянуть. За моей спиной сотня долгоиграющих релизов. И я нисколько не жалею ни о чем.

Это я о своём друге, Лёше, который 10 лет назад удалил всю свою музыку из интернета, понимая, что популярным уже не станет, ведь под его песнями было два лайка, один из которых был от меня.

Помню наш диалог тогда:
- Саш, а я вот хотел бы стать популярным, как Пол Маккартни.
- А я нет, Лёш. Кажется пугающей идея быть таким как Пол Маккартни.
- Но ради чего, Саш, тогда писать музыку, как не ради всего человечества?
- Не знаю, Лёша, я хотел бы всего тысяч десять человек по стране, и всё. Мне большего не надо. И возможность ездить в туры.

Второе было ключевым, ведь получить эту возможность, ездить в туре получал как правило тот артист, который мог позволить себе покупку рекламы. Это касалось как социальных медийных ресурсов, так и в целом, промоушена, классического. У группы Shortparis в последние годы была поставленная зарубежная работа. Им было плевать на родной народ, на родную страну. Они ездили по концертам в основном зарубежом. Как и все остальные, которые имели возможность ездить в родной стране. Но стали выступать зарубежом сугубо. Словно в родной стране у них не было слушателей, желающих сходить на концерт. Конечно, тут можно вспомнить войну и политику. Но в моем понимании, художнику, большому, тогда стоит и жить за границей, если он играет там концерты. Значит, жить ему не было страшно в своей стране? Выступать только страшно? Я повторюсь, найти желающих повозить по России shortparis нашлось бы в избытке.

Лёша интересовался авторским правом, переживал, что песни его начнут заливать за него другие люди. И зарабатывать на этом. Однажды я записал кавер на его песню "Почему", и он попросил его не выкладывать в сеть, ибо это нарушает его планы, он планировал постепенно выпускать песни в сеть, и кавер опережающий песню, мог помешать её оригинальному выходу.

В общем, Лёша был немного замороченным.

Спустя пару лет, Лёша удалил всю свою музыку из всех соцсетей. А спустя ещё 5 лет дико озлобился на весь мир. И по сей день живет так, как будто мир его предал. Общаться Лёша тоже, больше не захотел.. И я понимаю его, 10 лет мы дружили, и каждый раз, я его спрашивал: "Лёша, почему ты больше не пишешь ничего нового?". Я-то писал. И мне было фиолетово, что под 15 новыми альбомами за год, это более 120 песен, в сумме 15 лайков.

Но Лёша остро переживал это. Острее, чем я. И его, считаю, можно понять. Юная мечта была прикончена.

Какой же музыка Лёши была? Она была очаровательной, чистой, наивной. Самодельной. Он записал порядка пяти альбомов. Около 150-200 песен. Он очень любил Артура Ли и всяческую психоделию, вроде поздних Битлов. Его аккордовые прогрессии были очень интересными, он экспериментировал с ними, песни растекались, и перетекали тональностями.

Я не критикую Shortparis. Но для меня очевидно, что без больших связей, этот проект не нашел бы выхода на большие площадки. У Лёши таких связей не было.

Мир давно поделился для меня на тех, кто в нем делает что-то с поддержкой, и причем, эта поддержка часто превращает проект в потворство энтропии и гибели цивилизации. Такие истории всегда мрачные, человек обязательно при поддержке этого эгрегора (назовём это так), выполнив "договор с дьяволом", умирает. Чаще всего, молодым, и как-то драматично.

Я не слушал Shortparis очень много, меня отталкивала мрачная эстетика, слишком мрачная, слишком для того, чтобы это в себя впускать. Я мог послушать Derniere Volonte или копнуть ещё глубже ради таких настроений. Меня стал раздражать студийный современный звук, слишком идеальный, выглаженный, чистый, дорогой. По этой причине я мало чего слушал из современной музыки, пожалуй только свою музыку. Мне нравилось вариться в собственном соку, вдохновляясь 80ми, 70ми, 60ми.

Я хочу лишь сказать, что этот мир устроен совершенно несправедливо к художникам и артистам и неправильно. В нём не все имеют доступ к большим средствам, необходимым для того, чтобы сцена стала полноценной, большой. Чтобы работали фестивали, чтобы было движение, и мы могли сказать, что мир зиждется на музыке. Не на рынке с одним удачным примером на 150 неудачных. Не на индустрии, где нужны кураторы. И Shortparis - это буквально ангажированный экстракт, выведенный по рецепту для запада, модный, молодежный, стилистически заряженный, как Molchat Doma. Это классический пример того, как всех снова обвели вокруг пальца.

Продукт сыграл свой сценарий.

А творчество от Лёши никто так и не заметил. И песню им залитую на агрегатор никто почти не послушал, может человек пять. Ибо у Лёши не было денег на раскрутку. И менеджера с продюссером не появилось..

А Shortparis услышал тоже 0,1% может быть людей. Сейчас услышит гораздо больше. Уже без его лидера. Ну, чтобы срубить ещё больше бабла за аггрегацию. И вот подумайте, в каком мире мы живем, что Ксюша Собчак, сообщает такие новости. Для чего именно она их сообщает. Для чего и для кого это всё.

Поддерживайте независимых артистов. Репостьте их музыку. Я к сожалению не могу сделать репост Лёшиной музыки сейчас. Да и имя его я называть настоящее не стал, чтобы человека ненароком не обидеть. Имя это вымышленное. И таких людей, в моей жизни было, я посчитал специально, было 10 человек. 10 молодых людей, мечта которых разбилась о жизнь. Писавших свою музыку, и сошедших с колеи, ибо стала понятна суть.

Вспомнилось, как с матерью я шел позапрошлым, летом в августе 2024, через городское кладбище моего родного города.
Мы направились после обеда к недостроенному монастырю в поселок. Эдакий совместный поход. Мама редко посвящала мне подобное время, а я редко посвящал время ей и редко инициировал выходки. За всё лето, я приглашал её на пляж несколько раз, но всё ей было некогда. А может, она избегала жару.
Дорога к монастырю в пригородном поселке пролегала через городское кладбище, по прямой. Было около 4 часов вечера, летняя жара всё ещё была стойкой. На подходе начинался и увеличивался вой. Женский вой. Это плакала над венком молодая девушка. Она стеналась прямо с криком. Без никого. На могиле. От услышанного у меня в буквальном смысле всё внутри рвалось.
Мы подошли ко кладбищу, вой был уже очень громкий, застилающий всё, страшный, и обходя кладбище по периметру, шли через свежий ряд могил и венков. Количество новых могил исчислялось сотнями. На каждой из такой могил был портрет военно-служащего. И триколор.
Я шел с матерью, мать молчала, я тоже. Я спросил её - может подойдем к стенающей, успокоим? Нет, - мы идём по своим делам. Я начал корить себя за свою нерешительность. Мне ничего не стоило уговорить мать, и всё-таки подойти к человеку, который столкнулся с горем. И очевидно, не мог от него отойти.
В пагубном равнодушии, навстречу солнечному закату, мы побрели дальше к монастырю на холме.
Он был недостроен, без отделки. Эдакий бетонный новострой, с куполом. Рядом с ним было мусульманское кладбище, через которое мы вышли вверх, к монастырю.
На мусульманском кладбище не было воинских юных свежих могил, с триколорами. Только могилы людей, погибших от старости. Я посмотрел на мать, и ничего не сказал.
Потихоньку начало темнеть. Мы пытались найти дорогу домой. Кое-как мы дождались автобуса через час-полтора.

Мне часто вспоминается этот момент жизни, хотя уже прошло почти 20 лет.

Гимназия, сданы все выпускные экзамены, я больше не школьник, не ученик. Последний звонок, последняя линейка, всё позади. И последний урок. Последний классный час с Галей-Васей, как её называли мои одноклассники, в кабинете истории, которую я терпеть не мог, ибо чувствовал нутром, что она вся сфабрикована..

И это чувство, на выходе, со ступенек старинного здания (а учился я в этом потрясающем скифском, допотопном здании эти 10 лет)..

Чувство, которое можно было назвать легкостью. Но я бы сказал больше, внутреннее трансцендентное чувство, что со мной уже это было, и много раз. Что я - опытная душа, пожилая. Что я уже много раз переживал подобные концовки, эпопеи. Конец школы. Конец института. Конец юности. Потом конец жизни..

Со мной это случалось, видимо, вот я и узнал это триумфальное чувство легкости. Вышел наружу, и понял эту тревожную свежесть, и с куражом пошел навстречу жизни, будучи в общем-то депрессивным юношей, с вылеченной недавно язвой желудка, заработанной на распитиях водки, с одноклассниками-гимназистами, на школьных переменах..

Сейчас прошло уже 20 лет, а я словно помню, чем всё кончится. Легкостью. Пониманием, что всё закончилось. И как хорошо, ибо возвращаться в те школьные дни я бы не стал ни за какие коврижки..

Как так получилось.. Я не знаю. Я не могу видеть это всё со стороны, понимаешь. Я бы рассказал всё, и на этом хватит. У меня просто было предчувствие. Было, и знаешь, в конце концов, по мере того, как проходит дальше жизнь на этой планете, с этим видом, который хочет только доминировать и врать, (который вроде бы и стремится к т.н. прогрессу, но и в то же время топчется на одном и том же месте), и будучи тоже представителем этого вида, внезапно по мере того, как становишься старше, уже понимаешь, что юношеский идеализм не был глупостью, он был криком души, и этот крик замер, он бы развёрзся на весь лес, дай мне только место и я бы ничего не сказал больше, чем криком, истошным, вопиющим, вплоть до того самого момента, когда уже умираешь от бессилия. Тяжело поверить, в то, что мы приходим сюда сами. Но скорее всего это так. Да, по ту сторону мы отключены от всех плотских чувств и ощущений. Мы не можем даже дышать. Мы не можем чувствовать во плоти все эти запахи, цвета, вкусы. Мы хотим назад, будучи там. И мы снова появляемся. А отсюда тоже, хочется удрать. И жизнь была бы настоящей сказкой, будь только в ней всё ровно наоборот, не будь это болезненной гниющей дихотомии - жизнь-смерть, и не будь остальных дихотомий, в ходе которых приходишь к выводу, что всё одинаково - страдание есть счастье. Какой кошмар, ведь целые религиозные учения дурманят головы и так говорят, понимаешь. А мне, а что мне. Мне ничего не надо было. Мне просто в какой-то момент так сильно надоело это всё. И думаешь бывает в юности - что бы я добавил сюда, в этот человечник. Что бы я сказал. Ну да, есть анархия и романтика, есть идеализм. Есть надежда, и она никогда не умрёт, и я силён верой навсегда. Но что, что мне здесь сделать. Что конкретно мне здесь делать, чтобы быть полезным, это короткое время - 20-30-40-80 лет. Без разницы, сколько. Оно всё забывается потом. Я же совершенно ничего не запомнил из прошлых раз, понимаешь. Я совершенно один в этом. Мне об этом и сказать некому. Все отвернулись и решают свои дела. Сиюминутные бытовые встряски, ради куска хлеба и тишины. И никто уже ничего не может сюда добавить. Тяжело поверить, что каких-то 50 лет назад, мир брал другой курс, мир рос вширь, но он испытал тонкий модерновый прилив сил. Он был подобен океанскому прибою на кинопленке, когда думаешь, что возможно абсолютно всё, будучи реалистом. А сейчас? Да, я пишу это в наши совершенно дикие времена. Времена раздробленности и коротких стрижек. Я бы со своими неухоженными длинными запутавшимися патлами хорошо бы попал в 70-е. Но даже тогда. Даже отсюда глядя туда - я вижу свою прежнюю жизнь. И жизнь эта была с тех же точек зрения что и сейчас. И относился я тогда к этому всему одинаково. И стало быть не в окружающем мире дело, который кому-то может и нравится. А дело в том, что я именно таков, как душа. Что я захотел уже тогда отправиться вдаль. Покинуть социум. Уйти на побережье, и помогать оттуда кораблям ночью. Быть примером для самого себя. И просто не думать больше ни о чем. Оставить этот груз, информации, пережитых впечатлений, финалов, которые не переиграть, ошибок, которых я не смог избежать. И конечно, не ошибок вовсе. А опытов. Экспериментов. Ведь каждая ошибка - это важнейший эксперимент - который в другой момент мог дать совершенно другой результат, так я считаю. Несвоевременность - вечная драма. Я не хочу об этом. Мне совершенно неважно, сколько людей меня будут помнить. Мне просто хочется оставить что-то после себя. Хотя уверен, мне будет уже очень скоро всё равно. Ведь в другом поле, будет другое небо и другая река. А вернуться в прошлую уже никак. И актуальность диктует нам себя.

10 апреля 2020 года

Посмотрел наконец-то "Этот смутный объект желания" Бунюэля. Этот фильм я оставлял для себя долгие годы словно специально на потом... как и "Первую Ночь Покоя" Дзурлини.

Я внезапно начал понимать, насколько я уже старый, мне далековато за 30. Именно на примере того, как мне понравился юный человек, и я не понравился ему именно в том числе из-за нашей разницы в возрасте. Словно мое тело, кусок мяса на рынке, уже подвяло, и уже потеряло в цене, а может быть и вообще не будет продано.

Я отвлекся, и внезапно понял, что точно так, я отнесся к пожилой даме, заинтересовавшейся мной, что на 12 лет старше меня, о которой я подумал точно так, что она уже не привлекает меня, и в силу мяса, и в силу некой ментальной разницы между нами. Хотя. Я должен признаться, именно ментальная разница сделала мысль о мясе.

И тогда я познал иронию жизни в полном обьеме, ведь я где-то между этой бабушкой, и этой девушкой (которая давно стала женщиной, но с девичьей цифрой по паспорту). Для кого-то я уже старый, а для кого-то всё ещё очень молодой и желанный кусок мяса.

Мне стало так забавно, и так противно, что всё это устроено именно так, что я внезапно подумал: "Как же было бы хорошо, выйти из мясного режима. Перестать быть телом. Витать на ментальном плане, или выше, астрал я так понимаю полон демонических конвульсий.."

Мясо моё подуспокоилось, и я снова и снова задавал себе вопрос, любила ли когда-нибудь женщина мужика на 20 лет старше себя? Было ли такое по-настоящему. Наверняка да. Но как же так, там всё обошлось, на ментальном плане.

И в этот момент, я честное слово, уснул. Потому что уже был доволен ответом, во мне явившимся на все вопросы. Всё-таки моя девочка меня бы полюбила даже с разницей в несколько и во много раз больше. В 700 лет, или в 20 000 лет.

Теперь, если говорить о музыке, я отдаю себе отчёт, что писал 90% материала почти бессознательно, словно через шаманистский экстаз, не поддаваясь критическому анализу. Остальные 10% - это была больше поза, желание что-то доказать, себе и миру, возможно даже в сентименте-ресентименте. Бывает, что я слушаю, и думаю, ну куда ты, парень. Ну чем ты думал. О чем ты думал. Но с другой стороны, есть всегда и другая точка зрения, есть всегда и другая позиция, и наконец, всегда есть другая экспериментальная сторона познания, когда ты идешь и познаешь всё ценой своих ошибок. Становишься в конце концов этим просветлённым гуру, потому что в своё время жутко зашкварился и прошел через титаническую стигму. Тем более, мне был чужд перфекционизм эстетически, я наоборот хотел примитивно раскрасить пещеру жизни, я хотел контркультуру, хотел аскезу, хотел творчество на грани фола. Ну и не было у меня ничего, кроме аутического автопилота и желания выйти за предел спектра. Человеку постоянно нужно чем-то восхищаться, постоянно пребывать в динамике чувств относительно пролетающей прямой жизненного пути. Если всё ровно - это уже прохладно, это уже никак, это без динамики. И тем не менее, я думаю, из всех 2000 песен, у меня найдется песен 100, которые я бы играл на концертах, которые я помню как играть под гитару, в любом состоянии, и которые я играл бы с группой людей. Альбом "Бардо" в этом плане более "слушабельный" и целостный, хоть и с горьким тмином, - написан в качестве самоподдержки - в тревожной комбинации утвердившегося собственного неверия в человечество, вместе с сильнейшими переживаниями за отца, (который в десятке тысяч км был на волоске с тремя операциями, - невозможность прилететь к нему в этот момент), - и с подготовкой к защите своей диссертации, которая наполовину была про тибетскую книгу мёртвых, джонстаун, и называлась "смотритель маяка". В это же время я купил за 2к рублей кассетник сони, с возможностью рекордить кассеты. Подключал его в разъём наушников, и писал днями напролет прямо с мп3шек. Нашел на улице две книги по политической географии Африки. Нарезал оттуда картинок. И серия самодельных кассет в количестве 24 была готова, а кассетник буквально сразу накрылся, сгорел. Почти все кассеты были раздарены друзьям и знакомым со временем. Даже успели побывать на художественной выставке, и парочку кто-то украл.